Последняя резиденция королей

В Америке тысячи погод и освещений,
и мы шагаем улицами, шагаем улицами вечно,
шагаем улицами жизни в одиночестве.
Томас Вулф.

Двенадцатый час к ночи. Здесь, на подземной станции, не слышно грохота грузовиков, и суеты магазинов, и пивнушек, и голубей. Здесь не останавливаются поглазеть на полированные автомобили девушки с папками в руках. Здесь — блестящие колонны и холодные светильники с белыми лампами, здесь — старинные люстры, и революционные плакаты в барельефах, и железный запах рельсов, и огни поезда в туннеле, и теплый ветер, и желтые медные жетончики в окошках касс. Здесь — вечно спешащие куда-то люди.

Много людей, очень много. Даже в воскресенье, даже тогда, когда последний автобус отойдет от остановки и не спеша двинется в путь — прочь, прочь по темной улице, встанет под длинный навес в парке (ночью туда не пускают детей), и седой механик в засаленной кепке протянет руку молодому шоферу — «Ну, до утра !» И усмехнется, и бросит в угол, в коробку с мусором, измятую папиросу.

А люди трясутся на подушках сидений в освещенных лампами жестяных коробках под землей — все вперед и вперед, от станции к станции, от света до света !

Куда они едут в такое время, зачем, для чего ? В то время, как поезд исторгает из своего чрева все новые и новые толпы, которые текут вверх по эскалатору, и нет им отдыха, и покоя нет. Застекленная бабушка в будке — странное существо, вроде тролля из скандинавских сказок. Она сидит там, окруженная допотопными телефонами, и светящийся пульт, и буквы на табличках, и круглое отверстие в стекле — для чего ? Неужели для того, чтобы слышать многоголосый гул поездов, суету и шуршание эскалаторов, и голоса людей, и детей, и объявлять по радио строгим голосом о том, что сейчас, сейчас, остановится резиновая лента — и, если не удержаться, все покатится вниз, в тартарары, и задавит и сомнет и самое существо, и эту будку, и ограждения, и светильники, и весь этот подземный дворец !

На переходе сажусь в другой поезд. Девочка лет двадцати (сапоги выше колена а-ля миледи Винтер, джинсы, куртка, все черное, волосы белые до пояса) с удивлением и любопытством рассматривает видавший виды полотняный бэг с надписью «КИНО», пятнистую «Флору», потертую черную кожанку и серый «New Balance». Она не понимает, как в этом можно ходить по улице. Но мне все равно. Через две станции она выходит, ступая по полу вагона своими шикарными мушкетерскимии сапогами.

Две старушки напротив — черт побери, если бы были журналы мод для пожилых, пожалуй, их следовало бы разместить на первой странице ! Шипят двери — семейство на отдыхе. Грандиозных размеров мамаша размещает себя сразу на трех подушках вагонного дивана. Чуть поодаль — две тетушки, видимо, дочери, одна ставит свою тележку типа «вся дача на двух колесах» в проход, и все выпадают в осадок. «Это она и есть! — ответил мистер Бэнкс, нервно расхаживая по комнате и отчаянно теребя остатки своих волос. — Её зовут Юфимия!»

Два испанца — один лет пятидесяти, другой — лет тридцати, оживленно разговаривают на родном языке. Старший испанец принимает превосходящую позу и что-то ожесточенно рассказывает и доказывает более молодому попутчику. Молодой согласно кивает головой и время от времени задает вопросы.

В вагон заходит баянист — широкая, просторная, одухотворенная мелодия проникает даже через грохот поезда. «Эх, гуляй, Москва, разворачивай, Россия !»  Хочу залезть в карман за мелочью, но вспоминаю, что там лежит лишь тридцать рублей на маршрутку — и опускаю руку.

Машинист лет тридцати пяти мчит весь этот зоопарк сквозь тьму туннеля: вечный мрак и белые сполохи ламп — и тетушек, и баяниста, и испанцев, и рекламные наклейки, и надписи «Не прислоняться».

Каждый ждет объявления станции, каждый — в надземный мир, в огни городов, в телефонные звонки, в шорох газет и говор диктора, суету новостей, сериалы и Интернет. В другой части вагона чья-то доча лет четырех, свернувшись калачиком, мирно спит под поездной скрежет и грохот рельсов. Впрочем, как это — чья-то ? Родительница, уткнувшись в газету, присутствует тут же. «Ксюша, вставай !» — сонная доча едва соображает, что делать. «Не забывайте ваши вещи в вагонах поезда !» — я помогаю родительнице загрузиться в маршрутку с сумками, чемоданами и спящей на ходу Ксюшей, и мы отваливаем под «Another Day In Paradise» Фила Коллинза.

Антон Владимиров

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *