О хлебе и зрелищах

В Расее, мин херц, воистину странное творится: слыхал я, что бояре указ такой утвердили, будто от тех, кто флот строил, пути чинил да ворога воевать ходил, кто и так в старости и скуде превитает доднесь, пансион отымут в казну государеву. Да не весь, а токмо долю малую. Глаголят, возвернут потом, токмо чернь и купцы думато, что, мол, вотще все, и доля та в казне навек гинет.

Лихоимцы московские да стольные силу забрали большую, и, слышно, бумаги законоломные в Сенат кажут, будто припас фуражный да фуражиров самих податьми обложить, а у тех, кто платить не будет, скарб отымут, а фураж до веку воспретят поставлять. Фурщики те противу указа государева на тракте Московском собрались, на площади у Большого рынка, и елико собралось их, то никому неведомо. На тракте будто и холопы на одрах страдных, и ямщики многие зело одобрение тому оказали. Глаголят, желают фурщики, коли указ не отменят, косно на Москву иттить обозами, а то и в самый Питербурх.

А вещают еще: два государевых человека на змее летучем с огнем пламенным залетели к Османам, а те велели убить их немедля. Одного басурманы прикончили злодейски, а второй будто бы на лоскутьях шелковых с неба спустился, и солдаты государевы его на Москву отправили живого. Султан турецкий присным своим велел будто бы за небом бдить еженощно, и, будя новые змеи летучие появятся, змеев тех громить из пушек паки и паки, а людей летящих сбивать стрелами. Потому государь наш воспретил Османам кросенца ленные басурманские, ногавицы да другие вещицы заморские на Расею везти и обозом, и по морю.

Послежде, как волю ту объявили, много всякого случилось, да недосуг было молвить. Дондеже в Питербурхе тихо. Бог даст, будем ладом жити, и да вспоможет он Расеи и народу ея во времена трудные.

Антон Владимиров

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *